О том, как наказывают за шуточки

Когда не было слуховых аппаратовФранцузская новелла эпохи возрождения. Довольно забавный сюжет. К чему это? К тому, что на разные обстоятельства можно посмотреть с разных сторон. 🙂
А называется эта новелла: «О том, как Фуке выдал своему хозяину, прокурору юрода Шателле, одного доброго человека за глухого, а этого доброго человека уверил, что прокурор глух, и как прокурор за это наказал Фуке».

Прокурор города Шателле держал при себе двух или трех писцов, и в числе их в качестве ученика — сына одного богатого парижанина, обучавшегося у него по желанию отца судопроизводству. Мальчуган лет шестнадцати или семнадцати, Фуке (так звали этого ученика) был большим озорником и постоянно проказничал. По обычаю, заведенному у прокуроров, он как ученик исполнял все домашние работы, открывал двери стучавшимся посетителям, осведомлялся, что они за люди, что им нужно, и докладывал о них прокурору.

В числе посетителей прокурора был один житель Баньо. Он вел в Шателле процесс и часто заходил к хозяину Фуке, который был его поверенным. Чтобы задобрить его, он носил ему каплунов, бекасов, зайчат, и чаще всего приходил после полудня, когда писцы обедали или заканчивали обед. Фуке открывал ему дверь без особенного удовольствия, ибо этот добрый человек пускался с ним в разговор и весьма часто Фуке приходилось что-нибудь передавать от него прокурору, приносить от последнего ответ, а из-за этого он оставался голодным. С другой стороны, и хозяин не очень баловал Фуке: он посылал его в город ежечасно, двадцать раз, сто раз в день, и это тоже сильно надоело мальчугану.
Однажды этот добряк из Баньо в обычное время стучится в дверь. Фуке, узнававший его по стуку, услышав три удара, пвщел ему открывать и по пути задумал сыграть с йим шутку за то, что он всякий раз приходит во время обеда, а одновременно отплатить и хозяину.
— Ну, почтеннейший, что скажете? — спросил он, открывая дверь.
— Я хотел бы переговорить с господином прокурором о своем деле.
— Ну, что же,— сказал Фуке.— Изложите его мне, а я ему передам.
— Ох,— сказал добряк,— мне непременно нужно переговорить самому. Без меня вы ничего не сумеете.
— Хорошо,— молвил Фуке,— я ему скажу, что вы пришли.
Фуке вошел к хозяину и сказал:
— Тот человек из Баньо хочет с вами переговорить.
— Просите его сюда,— сказал прокурор.
— Сударь,— заявил Фуке,— он совсем оглох или, по крайней мере, очень плохо слышит. Если вам угодно, чтобы он вас расслышал, то с ним нужно говорить как можно громче.
— Хорошо,— сказал прокурор,— я буду говорить громко.
Фуке вернулся к добряку и сказал:
— Друг мой, можете переговорить с господином прокурором, но только вот что я вам скажу: в последнее время он страдает воспалением уха и почти совсем оглох. Когда вы будете с ним говорить, то кричите громче, иначе он вас не расслышит.
Сделав свое дело, он пошел заканчивать свой обед, говоря про себя: «А нуте-ка, почтенные, поговорите теперь о ваших секретах!» Добряк вошел в кабинет прокурора и приветствовал его, крича на весь дом:
— Добрый день, господин прокурор!
Прокурор ответил ему еще громче:
— Храни вас бог, любезный! Что скажете?
Затем они начали говорить о деле и принялись кричать словно в лесу. Когда они вдоволь накричались, добряк простился с прокурором и ушел. Но вот, несколько дней спустя, этот добряк пришел опять, и случайно в то время, когда Фуке ушел по поручению хозяина в город. Добряк вошел и, обменявшись с прокурором приветствием, спросил его, как он себя чувствует. Тот ответил, что хорошо.
— Слава богу, господин прокурор! — сказал добряк.— По крайней мере вы теперь слышите? В последний раз, когда я к вам приходил, мне пришлось говорить с вами довольно громко. Но теперь вы, слава богу, хорошо слышите.
Прокурор изумился:
— А вы, любезный, вылечили свои уши? Ведь это вы плохо слышали?
Добряк ответил, что уши у него никогда не болели и что он, слава богу, всегда прекрасно слышал. Прокурор тотчас же догадался, что это проделка Фуке, и скоро нашел случай его проучить.
Однажды Фуке, отправившись в город с поручением от прокурора, не мог устоять против соблазна поиграть недалеко от дома в мяч, что он делал почти всякий раз, когда хозяин куда-нибудь его посылал. Хозяин это прекрасно знал, ибо несколько раз сам заставал его за этим занятием. На этот раз, зная, что Фуке уже за своим обычным занятием, он сообщил одному цирюльнику, своему куму, о своих намерениях и попросил его приготовить новый веник и сидеть дома. Подождав, пока Фуке не разгорячился игрой, прокурор пришел на место игры в то время, когда тот уже выиграл свои две дюжины и играл для того, чтобы сквитаться. Увидев, как он раскраснелся, прокурор сказал:
— Ах, дружок мой, это вам очень вредно. Вы заболеете, а ваш отец будет винить в этом меня.
И сойдя с ним с площадки, привел его к цирюльнику.
— Будь любезен, куманек,— сказал он,— одолжи мне для этого мальчугана какую-нибудь рубашку и вытри его. Он весь вымок.
— Господи! Да он схватит простуду! — сказал цирюльник.— Уж я постараюсь.
Они ввели Фуке в заднюю половину лавочки и раздели его возле огня, который они нарочно развели, чтобы не внушить подозрений. А тем временем для бедного Фуке, доверчиво позволившего раздеть себя донага, уже готовились розги. Когда он был раздет, эти розги начали чистить его пониже живота и по всему телу. Стегая его, хозяин приговаривал:
— Ну, Фуке, я был когда-то глухим, а у тебя нет ли теперь насморка? Чувствуешь, как пахнет веник?
Один только бог знает, сколько розог высыпалось ему на спину. Таким-то образом милый Фуке узнал, что ему не следовало шутить с хозяином.

Обсуждение закрыто.

31 запросов, 0,370 сек.
Записи в RSS Войти